Сопротивление оккупантам

20.03.2012 02:00

Посвящается 67-й годовщине Великой Победы.

Согласно «Материалам о деятельности подпольщиков Черноморского района в период оккупации», а также «Списка членов подпольно-патриотических организаций по городам и районам Крыма», хранящихся в Госархиве АР Крым, на территории Тарханкута борьбу с оккупантами вели несколько подпольно-патриотических групп (ф. 156, оп. 1, д.д. 90, 62). Они возникли при различных обстоятельствах и действовали под различным руководством. В то же время, как свидетельствуют факты, имели определённую связь между собой. К сожалению, несмотря на имеющуюся в нашем распоряжении информацию, вопросы борьбы с оккупантами на территории района в полном объёме остаются не выясненными. Они сложнее поддаются исследованию и не так подробно отражены в различных изданиях, как другие события партизанской и подпольной деятельности на полуострове. Причина этого заключается как в гибели многих участников сопротивления врагу, так и в хорошей конспирации подпольщиков. Определённым образом сказалось и недостаточное внимание к данной проблеме исследователей. А сами люди, помогавшие партизанам и наступавшим советским войскам, порой особого значения своей деятельности не придавали и её не афишировали. Мол, «выполняли свой долг, поступали, как велело сердце, как должен был поступить каждый порядочный человек».

Тем не менее, вновь найденные архивные документы помогли прояснить ситуацию с подпольным движением на Тарханкуте. Среди них материалы Крымского обкома, Ак-Мечетского райкома партии, Крымского штаба партизанского движения, документы оперативной группы штаба партизанского движения при Военсовете 51-Армии 4-го Украинского фронта и другие.

Их анализ позволяет сделать вывод о том, что формирование движения сопротивления на Тарханкуте шло по нескольким направлениям.

1. Подпольные организации создавались под руководством партийных органов. Для этого ещё накануне оккупации из числа местного населения подбирались или засылались в наш регион надёжные люди, которые должны были объединить вокруг себя патриотов, всех тех, кто выразил готовность сражаться с захватчиками.

2. Своих людей на оккупированную территорию для создания подпольных групп направлял Крымский штаб партизанского движения. По этому поводу в «Отчёте Крымского штаба партизанского движения в Крыму» отмечено: «В Ак-Мечетском…районах, Евпатории были созданы партизанами подпольные, патриотические организации, проводившие среди населения политико – массовую работу, организовали диверсионные группы и совершали диверсии» (Госархив в АР Крым, ф. 151, оп. 1. д. 25, л. 84). Здесь также сказано, что с населением степного Крыма связь стали устанавливать с опозданием, только в апреле 1942 года. В населённые пункты степных районов с этой целью было командировано 100 человек (там же, л.л. 83, 88). Однако возникали очень существенные проблемы, о чём тоже говорится в архивных материалах военного времени. Зачастую впоследствии не удавалось установить связь с посланными в глубинку людьми. Причины этого отражены в «Стенограмме заседания бюро обкома партии по вопросу работы областного подпольного центра» от 24-25 августа 1943 года: «Все эти люди были посланы без связных и без квартир для явки, и без всяких паролей для встречи». Так, в наш регион были направлены из партизанских отрядов Дубков и Золотухин «для установления связи» с местными патриотами. «Но они не вернулись. Что с ними случилось, что они сделали реального, нам не известно», - сказано в выше обозначенном документе (Госархив в АР Крым, ф. 1, оп. 1. д. 2180, л. 91). Забегая вперёд, не могу не отметить, что и Дубков, и Золотухин до назначенного места добрались и по мере возможностей действовали в тылу врага, в том числе и на Тарханкуте.

3. Некоторые патриотические группы возникали стихийно, зачастую устанавливали связь с другими подпольщиками, в том числе и из соседних регионов Крыма, в первую очередь, Раздольненского района и города Евпатории.

4. Отдельные подпольные организации создавались при участии советских военнослужащих. Это связано с тем, что в конце 1943 года части Красной Армии подошли к Перекопу. В ходе подготовки Крымской наступательной операции штабу 51-й Армии 4-го Украинского фронта было поручено заниматься организацией диверсионно-разведывательных групп на территории северо-западного Крыма. В связи с этим военнослужащие на лодках переправлялись через Каркинитский залив Чёрного моря. В районе Бакальской косы их встречали связные из числа местного населения, размещали на специально подготовленных квартирах. Советские разведчики не только собирали необходимую информацию о враге (в чём им активно помогали местные патриоты), но и создавали так называемые партизанские отряды для борьбы с оккупантами, проводили диверсии, распространяли информацию о положении на фронте среди населения. Подобные «партизанские отряды» после освобождения полуострова Крымский штаб партизанского движения счёл уместным расценить просто как подпольные и диверсионно-разведывательные группы, ввиду незначительного периода (ноябрь 1943г. – апрель 1944г.) и особенной специфики их деятельности. Не могу не отметить, что с данной оценкой долгое время не соглашались многие участники патриотического движения на территории северо-западного Крыма. Они пытались доказать, что их действия соответствуют статусу партизан. Но эти попытки оказались безуспешными.

Изучение движения сопротивления на Тарханкуте позволило выявить конкретные документальные факты и свидетельства очевидцев, характеризующие все выше указанные пути и формы его организации в нашем регионе. Об этом более конкретный разговор пойдёт в данной главе. Но перед тем как излагать дальше события далёких военных лет, не могу не отметить, что порой за сухими строками документов, скупыми сведениями из воспоминаний ветеранов кроются нелёгкие судьбы наших земляков, их патриотизм, героизм и самопожертвование ради светлого будущего нынешнего и последующих поколений людей.

Группа Гультяя А.М.

В 1942 году в зерносовхозе им. Кирова начала действовать подпольная группа под руководством Александра Михайловича Гультяя, работавшего бригадиром подсобного хозяйства. Она была одной из первых и, скорее всего, самых крупных патриотических организаций, созданных в нашем регионе в период оккупации. По воспоминаниям связного группы Василия Афанасьевича Соколова (ныне пенсионер, проживает в городе Саки), в её состав входили:

Мелашенко Нина Евдокимовна – учительница Кировской школы;

Белик Мефодий Васильевич – заведующий продовольственным складом;

Соколов Афанасий Васильевич – рабочий зерносовхоза;

Соколова Анна Семёновна – рабочая зерносовхоза;

Писаренко Анфиса – фельдшер села Кировского;

Дудинов Николай – рабочий зерносовхоза.

Фамилии остальных патриотов он по правилам конспирации не знал.

Из писем бывших подпольщиков, хранящихся в Черноморском историко-краеведческом музее, следует, что среди членов этой группы были также:

Иванова Евгения Петровна – жительница села Бузак (Дедово),

Иванов Пётр Иванович - житель села Бузак (Дедово),

Бугаев Иван Н., - житель этого же села,

Стеценко (Стеценкова?) Елена Ивановна – рабочая 3-его отделения зерносовхоза им. Кирова,

Стеценко Пётр, её сын,

Братья Саенко - Аркадий и Николай,

Валентин Агеев, а также ещё несколько жителей села Кировского и других близлежащих населённых пунктов (научно – вспомогательный фонд КРУИАЗ «Калос Лимен»).

В послевоенных документах Госархива в АР Крым указывается, что в зерносовхозе им. Кирова удалось создать патриотическую группу численностью 25 человек (ф.151, оп, 1, д. 635, л. 91). Сегодня трудно полностью восстановить численный и поимённый состав вышеназванной подпольной организации. Многие её члены погибли ещё в годы войны от рук фашистов, другие ушли из жизни уже в послевоенные годы или выехали за пределы нашего района. Однако отдельные сведения выяснить всё же удалось. Причём, большую помощь в этом оказали учащиеся Кировской школы, которые ещё в 70 – 80-е годы прошлого столетия собрали обширный материал о патриотической деятельности своих земляков, поместив его на школьных стендах. В конце 90-х годов эти ценные документы и фотографии были переданы в Черноморский историко-краеведческий музей.

Многое удалось узнать и благодаря воспоминаниям и письмам, переданным в музей очевидцем описываемых событий Василием Афанасьевичем Соколовым. Именно он рассказал важные подробности патриотической деятельности группы, которую возглавлял А.М. Гультяй. Интересно, что многие события развернулись на территории подсобного хозяйства «Огород», расположенного на Башкуле. Это было уединённое место, где, кроме хозяйственных построек, находилось только одно здание барачного типа. Проживали в нём в отдельных комнатах пять семей. Рядом – огород, который обрабатывали все, включая детей. А вокруг степь, пересекаемая глубокими балками. Своё название это местечко получило по наличию здесь глубокого колодца. Именно он и назывался на крымско-татарском языке «Башкуль» - «Головной колодец». Семья Соколовых поселилась здесь ещё до войны. У отца Василия Афанасьевича – Афанасия Васильевича Соколова были большие проблемы со зрением, он видел только на 30%, поэтому в армию его не взяли. В период оккупации, приезжая на Башкуль по производственным вопросам, А.М. Гультяй часто оставался ночевать у Соколовых. С этого времени и началось сближение подпольщика с родителями В.А. Соколова.

Александр Михайлович Гультяй, вероятно, был специально в начале войны, за некоторое время до прихода фашистов, направлен в зерносовхоз им. Кирова для организации подпольной работы. В Черноморском историко-краеведческом музее сохранилось письмо его первой жены – Капустиной З.П., в котором она следующим образом излагает биографические данные подпольщика: «Александр Михайлович Гультяй родился в 1907 году в городе Ленинграде. Там же окончил высшее военное политехническое училище. Служил на Балтике. Судьба забросила его в Севастополь. Был политруком в воинской части. В 1941 году родился сын». Судя по личным документам А.М. Гультяя, в 1938-1939 годах он работал на Севастопольской автобазе №147 „Союзсовхозтранса” старшим диспетчером. Затем перебрался в зерносовхоз им. Кирова. В период оккупации грамотного специалиста назначили руководить подсобным хозяйством по выращиванию овощей на Башкуле. Это в 12 км от центральной усадьбы совхоза и в 1,5 км от села Водопойного (тогда Керлеут). Здесь А.М. Гультяй и привлёк семью Соколовых к патриотической деятельности. Ближайшим соратником Александра Михайловича стала учительница местной школы Мелашенко Нина Евдокимовна, в доме которой он проживал. Гультяй неоднократно бывал в Евпатории, поддерживал связь с подпольщиками этого города. Наведывался он и в Севастополь. З.П. Капустина вспоминала: «В 1942 приехал Гультяй А.М. домой, в Севастополь, и сказал: «Придется тебе самой воспитывать сына. Я еду выполнять долг большевика перед Родиной» (научно – вспомогательный фонд КРУИАЗ «Калос Лимен»).

Под руководством Александра Михайловича подпольщики поддерживали связь с советскими диверсионными группами, направленными в северо – западный Крым штабом 51-Армии 4-го Украинского фронта, снабжали их продовольствием, укрывали раненых советских солдат, информировали население о положении на фронте. Одна из явочных квартир для приёма советских разведчиков, переправлявшихся через Каркинитский залив со специальными заданиями советского военного командования, была оборудована на территории подсобного хозяйства в урочище Башкуль в доме проживавшей здесь семьи Соколовых. Сюда неоднократно наведывались и подпольщики из города Евпатории, в том числе и бежавший из фашистского плена красноармеец Василий Данилович Шумильный. Василий Афанасьевич вспоминал, что где-то в ноябре-декабре 1941 года, рано утром, он приехал на Башкуль на угнанной у фашистов машине «Пикап». Вместе с Афанасием Васильевичем Соколовым Шумильный спрятал машину в овраге, тщательно замаскировав её кураем. Вечером они уехали в село Муссали (ныне Зайцево) заправить машину горючим. Там заправщиком на МТС работал земляк Соколовых по прежнему месту жительства в Кировской (Вятской) области Мошкин, который и помог в данном вопросе. Следующий раз Шумильный появился на Башкуле в феврале 1944 года вместе с советским разведчиком – диверсантом Задыхайло Н. и с большим количеством оружия для патриотов Тарханкута. Эта встреча оказалась трагической для всех её участников. Но конкретно речь о вышеназванных событиях пойдёт несколько позже.

В 1942 году после разгрома Евпаторийского десанта на огородах скрывался краснофлотец Григорий Золотых. А осенью 1943 года сюда прибыл раненый советский разведчик Иван Степанович Супрунов. Его долгое время подпольщики прятали и лечили в тайном убежище около огородов. Лекарством снабжала фельдшер зерносовхоза им. Кирова Анфиса Писаренко. Александр Михайлович Гультяй и Нина Евдокимовна Милашенко доставляли необходимые медикаменты Соколовым. Помогал также скрывать и лечить разведчика 18- летний Николай Дудинов, проживавший с родителями на Башкуле (научно – вспомогательный фонд КРУИАЗ «Калос Лимен»).

За относительно короткое время А.М. Гультяй смог создать достаточно серьёзную подпольную организацию, установить связи с патриотами, проживавшими в различных населённых пунктах Тарханкута. Василий Афанасьевич вспоминал, что ему зачастую приходилось выполнять поручения отца и отправляться в другие сёла для связи с подпольщиками. Конспирация была налажена хорошо. Поэтому фамилии людей, с которыми надо было встретиться, не назывались. Указывался только дом. Например: «Как зайдёшь в деревню, третья хата слева. Спросишь тётю Валю. Скажешь, что сегодня вечером ждут на Башкуле». В Кельшеихе скрывался советский лётчик, самолёт которого был сбит фашистами. Его фамилию Василий Афанасьевич точно не помнит, «то ли Жемчужный, то ли Калюжный». Но хорошо помнит, как ходил к нему на связь, сообщить, когда и куда надо явиться. Были у Гультяя доверенные лица и в Бузаке, небольшом селе неподалёку от Кировского. Там, в частности, жила Евгения Петровна Иванова, выполнявшая поручения командира подпольной группы (после войны переехала на постоянное место жительства в г. Евпаторию). В доме её семьи некоторое время скрывался уже упоминавшийся раненый разведчик Иван Супрунов. А на 3-м отделении совхоза им. Кирова проживала семья Стеценко (или Стеценковых?): мать Елена Ивановна, дочь Надежда и сын Пётр (позже переехали в Евпаторию, а Пётр погиб). Елена Ивановна по заданию Гультяя пекла очень много хлеба, который переправляли в соседний Ак-Шеихский (Раздольненский) район для действовавших там разведывательно-диверсионных групп, которых подпольщики называли партизанами. Одна из явочных квартир, согласно документам Госархива в АР Крым, находилась у старосты Голенок на 2-м отделении совхоза им. Кирова (ф. 151, оп, 1, д. 199, л. 29).

Александр Михайлович смог привлечь к подпольной работе и тех, кто имел отношение к созданным фашистами организациям по обеспечению нового порядка, или внедрить туда своих людей. Сам он в начале 1944 года устроился на службу полицейским; в фашистской комендатуре работал Валентин Агеев, которому удавалось выкрадывать бланки оккупационных документов и, подделав подписи руководителей различных ведомств, передавать их партизанам и подпольщикам. Житель города Евпатории Андрей Васильевич Кубрак в письме в Крымский обком партии отмечал, что 18 ноября 1941 года он «связался с капитаном 3-го ранга Черноморского флота Гультяевым (Гультяем) Александром Михайловичем, по указанию которого работал в охранной милиции, организованной городской управой в Евпатории. 18 июня, поступив в эту организацию, доставлял Гультяеву в Ак-Мечетский район, совхоз им. Кирова, 1-е отделение сведения наличия войск в Евпатории, их местонахождении, вооружении, где немцы ставят огневые точки…В 1943 году Гультяев на мою квартиру присылает Шумильного Василия, командира партизанского отряда им. Сталина. С 1943 года я доставляю оружие и боеприпасы, которые беру у немцев…Ко мне на квартиру часто заезжали партизаны и Шумильный» (авторский стиль документа сохранён) (Госархив в АР Крым, ф. 156, оп. 1, д. 199, л. 27).

В феврале 1944 года группа Гультяя была разгромлена фашистами. Нашлись предатели, которые сообщили о ней оккупантам. А.М. Гультяй и Н.Е. Милашенко были арестованы и после пыток расстреляны фашистами. По мнению оставшихся в живых подпольщиков, они держались мужественно и своих товарищей по борьбе фашистам не выдали. Свидетельством этому является и тот факт, что дальнейших массовых арестов подпольщиков не последовало, а арестованную вслед за Гультяем и Милашенко семью Соколовых вскоре выпустили на свободу. Видимо, фашисты в основном схватили тех, кого предатели выдали вместе с Гультяем и Милашенко. Так что многие патриоты обязаны этим мужественным людям своими жизнями.

Уже после освобождения нашего района и Крыма от немецко – фашистских захватчиков оставшиеся в живых подпольщики выразили своё отношение к Гультяю в «Справке» о его деятельности на оккупированной территории. В ней сказано: «…товарищи партизаны уважали Гультяя Александра Михайловича, как преданного работника за родину, за народ. 3 февраля 1944 года тов. Гультяй А. М. был арестован немецкими жандармами. При допросе подвергался всевозможным пыткам, но товарищей своих не выдал. 15 марта был расстрелян немцами в Евпатории на Красной Горке... Тов. Гультяй А.М. погиб с честью за родину, за народ вместе с другими товарищами. Подписи: Грабцова, Дудинова и др. (неразборчиво). 31.10.44 г.»(научно – вспомогательный фонд КРУИАЗ «Калос Лимен»).

Но жертвы всё же были. За связь с Гультяем погиб конюх “Заготзерно” Фёдор Никитович Белоцерковский. Однажды он косил сено около села Кировское и здесь познакомился с Александром Михайловичем, который на мундштуке нацарапал адрес Белоцерковского. Во время обыска в доме Гультяя фашисты обнаружили эти записи. Фёдора Никитовича арестовали, пытали (на костре жгли ноги), требовали, чтобы он выдал сообщников. За каких-то 2-3 дня из статного черноволосого мужчины Ф.Н. Белоцерковский превратился в седого старика. Держали его в румынской жандармерии в деревне Токи (ныне Артёмовка). Затем еле живого отвезли в Евпаторию, где и расстреляли. Остававшиеся некоторое время на свободе Соколовы и Николай Дудинов в конце февраля 1944 года также были арестованы и казнены фашистами. Это произошло после сражения В. Шумильного и Н. Задыхайло с немцами и румынами на Башкуле. Замучили оккупанты и подпольщика из села Кировское М.В. Белика. Василию Афанасьевичу Соколову в определённой степени повезло. Волею судьбы он остался в живых. Однако 16 летний подросток перенёс ужасы фашистских застенков, издевательства оккупантов, стал очевидцем истязаний захватчиками патриотов, в числе которых находилась и его мать Анна Семеновна Соколова, расстрелянная после пыток захватчиками. «Я был свидетелем страшных пыток тех, кого румыны арестовали, - писал он в своих воспоминаниях. – Тех, кого пытали, раздевали по пояс, привязывали к скамейке и били по спине сучковатой палкой; защемляли пальцы в двери, загоняли иголки под ногти, паяльной лампой палили стопы ног. Мужчины издавали душераздирающий вопль. Мне в то время не верилось, что это происходит всё наяву. Это был какой-то кошмар. Вскоре их посадили на подводы и увезли в Евпаторию. Вместе со всеми арестованными увезли и мою мать. Там продолжали пытать, а затем расстреляли. Отец во время ареста находился во Фрайдорфе (Новосёловское) в румынской полевой жандармерии. Там его пытали…и зверски замучили» (научно – вспомогательный фонд КРУИАЗ «Калос Лимен»). Позже стало известно, что Афанасий Васильевич Соколов, не выдержав издевательств, набросился на палачей, и был ими забит насмерть. Фашисты сбросили его тело в колодец, куда сбрасывали останки всех расстрелянных и замученных патриотов. А Василия Афанасьевича через некоторое время освободили, не имея доказательств его принадлежности к подпольной организации.

После освобождения Ак-Мечетского района и села Кировского от немецко-фашистских и румынских захватчиков одного из предателей, выдавшего группу Гультяя, расстреляли. Имя ещё одного человека, виновного в гибели патриотов, оставшиеся в живых подпольщики выяснили. Но собрать полный объём доказательств его вины, видимо, не смогли. Так и доживал он свой век в соседнем селе с грузом огромной вины перед погибшими и их потомками.

Среди документов научно-вспомогательного фонда КРУИАЗ «Калос Лимен» хранится письмо, направленное в 1996 году в адрес Черноморского райисполкома (затем переданное в музей) Полежаевой Л.З., в прошлом жительницей города Евпатории. В нём идёт речь о подпольщице Марии Шулеко (Матрёне), которая вместе с другими членами группы Гультяя останавливалась в доме отца автора письма по улице Халтурина, 42. Любовь Захаровна с большой теплотой отзывается о Марии, рассказывает о её мужестве, стремлении любой ценой выполнить свой долг перед Родиной. Она считает, что подпольщики подозревали о том, что среди их окружения появился предатель и за ними установлена слежка, но продолжали выполнять полученные задания, рискуя собственными жизнями. Мария Шулеко была арестована фашистами и расстреляна в Евпатории вместе с другими патриотами из группы Гультяя А.М.

В память об отважной девушке Полежаева Л.З. написала стихотворение, незамысловатые, проникновенные строки которого напоминают о горечи, страдании, взывают к памяти о погибших.

Марию в дальнюю дорогу

Обязанность опять звала.

Святая дань в лихие годы –

Святая Родины война.

Согласна ты и умереть,

Лишь только б раз увидеть «наших»,

Но ты презрела страх и смерть,

И вот осталась среди павших.

Зачем, идя на смерть в войну,

Ты боль оставила живою?

И воплотила в боль мою

Такою страшною ценою?

 

Овчинникова Г.Н., ст.н.сотрудник ГБУ РК ИАМЗ "Калос Лимен", учитель истории Черноморской средней школы №1